помнят стиляги и монстры,
Как, дверь запирая на крюк,Ношу я свободно и простоПоношенный ямба сюртук.Пусть те, кто бесстыдно поноситМеня за излюбленный штамп,Поймут, что хотя я и Осип,Но все-таки не Мандельштам!Пусть те, кто не знает России,Увидят меня за столомВ портах амфибрахия синих,С нахмуренным гневно челом.Извечный противник модерна,Я с классикой с детства дружу.С тех пор я спокойно и верноВ галоше хорея сижу!Мерин
(Валентин Кузнецов)
Петух на сумерки покрикивал,
Сухой соломою шуршал…
А он бежал. Ногами взбрыкивал
И ржал!..
Валентин Кузнецов. «Жеребенок»В деревне хрипло и уверенноВовсю орали петухи.А я стоял, читая меринуСвои последние стихи.В глазах круги и мельтешение.Береза. Сад. Колодец. Сруб.Потел от жаркого волненияЕго не знавший ласки круп.А я читал. Порою вскрикивал.А иногда немножко пел.Он слушал и ногами взбрыкивал.Ушами прядал. И храпел.Тянул к тетрадке морду жадную,Потом вздохнул. И задрожал.И в первый раз за жизнь лошаднуюЗаржал!
Дитя вокзала
(Станислав Куняев)
Полжизни прошло на вокзалах –
в Иркутске, в Калуге, в Москве,
и несколько мыслей усталых
осело в моей голове.
Станислав КуняевВисит в переполненном залезадумчивый дым папирос.Мне кажется, я на вокзалеродился, учился и рос.С баулами и рюкзакамииз тамбура в тамбур сигал.И то, что добро с кулаками,должно быть, я здесь постигал.И что бы мне там ни сказали,я знаю, и верю, и жду,что именно здесь, на вокзале,я личное счастье найду.Я в самом возвышенном смыслеработу даю голове,считаю осевшие мысли:одна, и еще одна… Две!
Долюшка